- Трезвые, - ответил постовой. - На них показывают, что они отцепили вагон от "Черноморца".
- Но ведь "Черноморец" еще не прибыл! - удивился лейтенант.
Татьяна хотела что-то объяснить, но Виталик ее перебил:
- Таня, ты еще ничего не знаешь! Мы еще сами ничего не знаем. Мы срочно переносимся в Киев. Ты поезжай, а утром мы тебя на вокзале встретим.
Виталик застыл на мгновенье. И вдруг он исчез. Не стало его.
- Что тут происходит? - спросил лейтенант.
Фокусник застыл на мгновенье. Потом он тоже исчез. Испарился.
- Куда те двое подевались? - спросил лейтенант.
- Не обращайте внимания, - ответила Татьяна. - Они, кажется, открыли телепортацию... или как там ее..
И снова Илья Спиридонович стоит на перроне в Жмеринке и думает, думает...
- Это общий вагон? - прерывает его думы старуха с узлами.
- Это, это, - отвечает Илья Спиридонович.
- До Фастова к сыну доеду? - спрашивает старуха.
- Доедешь, доедешь.
Старуха входит в вагон и в испуге шарахается назад:
- Какой же это общий?!
- Общий, общий, - успокаивает Илья Спиридонович, ведет старуху в отдельное купе и усаживает на мягкий диван.
Потом он опять выходит на перрон, и думает, думает, и не знает, верить тому, что он видел, или все ему почудилось? Ну не может человек силой одной лишь мысли перелетать из Жмеринки в Киев или на Марс. Или расцеплять железнодорожные вагоны - представить невозможно, что эту железную махину из тринадцати вагонов с локомотивом, проплывающую вдоль перрона, можно мысленно разорвать...
- Где уж нам, - шепчет Илья Спиридонович и прыгает на подножку своего общего вагона.
Это самый настоящий общий вагон - таким он подается на посадку, но за минуту до отхода превращается в спальный. Вместо твердых полок появляются диваны, исчезают боковые нары, а купе от коридора отделяют зеркальные бесшумные двери. Пассажиры спят на выглаженных простынях, а не клюют носом всю ночь напролет в тесноте и обиде. После первого испуга они всегда бывают приятно удивлены - Илья Спиридонович любит делать такие сюрпризы, но боится ревизоров и начальника поезда.