Несмотря на жару и сухую погоду обут он был в резиновые сапоги, в каждый из которых легко можно было засунуть обе его ноги.

Мы постояли, не зная о чём ещё говорить. Из магазина вышел здоровяк Сенька Брызгалов, который тоже в своё время побывал во Дворце, служил там у кого-то из царей. Как рассказывал Михалыч, вернулся оттуда Сенька с пулей в голове и с орденом Андрея Первозванного.

- Гляди-ка, кому не пропасть! - воскликнул Семён. Он узнал меня сразу, не успев сойти с крылечка магазина.

Он был так же, как и Михалыч, в резиновых сапогах и телогрейке. Только под ней у него, в отличие от Михалыча, была не тельняшка, а линялая ковбойка.

- Ну что, городской, - подмигнул мне Семён. - Опять Дворец искать приехал?

- Нет больше Дворца, - вздохнул я.

- Знаю, - ничуть не удивился Семён. - Слышал от Макаровны. Ты не к ней в гости? Так уехала она.

- Мне уже Михалыч сказал, - развёл я руками.

- Так ты чего приехал? Если по ягоду, рановато, сам бы знать должен.

- Да я так просто, - замялся я. - Макаровну вот с Алёшей повидать хотел. Да на болото наведаться... Посмотреть, пофотографировать. Мотовоз-то ходит туда?

- Мотовоз ходит. Завтра утром и поедешь, - усмехнулся Семён. - Так чего мы посреди улицы стоим? Пошли с нами, ночевать-то тебе где-то надо. Посидим вот, картошечки пожарим. Горло прополощем...

Он кивнул на карманы телогрейки, из которых торчали горлышки бутылок.

Мы посидели у Семёна, который до отвала накормил меня картошкой с солёными огурцами. Мужики выпили водки, а я от этого отказался. Я пью крайне редко и мало.

Наш вялый разговор не оживило даже возлияние. Семён отправил меня спать, пообещав утром разбудить...

Так он и сделал. Разбудив, напоил меня чаем, накормил вчерашней картошкой, разогретой на сковороде. Сунул мне с собой в дорогу, несмотря на протесты, аккуратно завёрнутые в холстинку хлеб и сало.