- Итак, вы только хотите претворить в жизнь план, но не собираетесь остаться с нами до конца дней? - спросил меня мэр. - Честно говоря, мистер мэр,- сказал я,- до того, как был выдвинут план учреждения фонда Марка Гейбла, я, учитывая столь быстрый прогресс в науке, был встревожен мыслью о том, каких успехов она добьется еще через двести лет. Но если мистеру Гейблу удастся приостановить прогресс науки, мир через двести лет может стать вполне сносным для жилья местом. Если же мистеру Гейблу не удастся осуществить свой проект, я, может быть, предпочту провести жизнь с вами в двадцать первом веке. А что, мистер мэр, найдется ли у вас работа для меня, если я решу остаться? - Но зачем же вам работать?! - ответил мэр.- Вы, кажется, не понимаете, что вас окружает слава. - А как эта слава даст мне средства к жизни? - задал я вопрос. - К примеру, вы можете стать донором,- ответил мэр.- Ведь вы медик, а многие матери мечтают о детях с научными способностями. - Но мне же больше двадцати пяти лет! - Конечно,- ответил мэр,- но мы будем продавать семена за границу. Обменный курс валют не слишком благоприятен, но вы все равно отлично заработаете. - Не знаю, мистер мэр,- ответил я.- Сама мысль об этом еще непривычна для меня, но я думаю, что как-нибудь с этим свыкнусь. - Я уверен в этом,- сказал мэр.- Да, кстати, если вы захотите избавиться от зубов, я помогу вам попасть к хирургу Смиту, Он вытащил зубы у всех моих детей... - Я очень благодарен вам за вашу доброту, мистер мэр,- сказал я, вежливо улыбаясь и стараясь подавить внезапно возникшее чувство отчаяния. Всю жизнь я боялся зубных врачей, лечивших и рвавших мои зубы. Но тут я болезненно ощутил, что теперь уже никакая наука не поможет мне перенестись обратно в двадцатый век.