Встретиться и побеседовать с мистером Трессером было очень трудно. Многочисленные заботы в лондонском Сити занимали все его время с раннего утра до позднего вечера. Наконец Питеру удалось поймать нувориша в отдельном кабинете ресторана Ритц-Карлтон, где тот обедал. Мультимиллионер оказался плотным человеком с рыжими волосами, чисто выбритой верхней губой и холодными голубыми глазами.
Магическая сила удостоверения Скотланд-Ярда помогла Питеру Дауэсу пройти в кабинет.
— Садитесь, садитесь, — торопливо проговорил мистер Трессер. — В чем дело?
Питер объяснил, что его привело, и собеседник выслушал его так же внимательно, как он выслушивал деловые предложения.
— Я наслышан об этой Джейн, — весело сказал мистер Трессер. — Но, даю слово, со мной у нее ничего не выйдет.
— Однако, насколько я помню, вы разрешаете посетителям осматривать вашу коллекцию.
— Верно, — сказал мистер Трессер, — но каждый, кто хочет посмотреть картины, должен записаться в книгу посетителей, а сами картины охраняются.
— А где находится картина ночью — на стене? — спросил Питер, и мистер Трессер рассмеялся.
— Вы считаете меня дураком? — сказал он. — Нет, на ночь ее переносят в специальную комнату-сейф.
Питер Дауэс не разделял уверенности своего собеседника в эффективности замков и запоров. Он знал, что Джейн Четыре Квадрата отличается и умом, и ловкостью, и отправился в дом графа Хасдемера, находившийся неподалеку от Беркли-сквер.
Получив разрешение на посещение, Питер записался в книгу посетителей, показав свое удостоверение человеку, который явно был детективом, и прошел в длинный зал галереи. На стене висела картина Ромни — прекрасный образец работы мастера.
Питер был один в галерее. Меньше всего его интересовали картины. Он быстро осмотрел всю комнату. Она была длинной и узкой. В нее вела одна дверь — та, через которую он вошел, а окна в обоих концах комнаты были ограждены толстыми стальными решетками с густой проволочной сеткой. Через них проникнуть в комнату или выбраться из нее было невозможно. На окнах не было занавесок, за которыми мог бы спрятаться злоумышленник. Чтобы защитить картины от солнечных лучей, днем сверху опускались шторы.