И это, Олег. Успей обернуться до штормов, хорошо?

«Беда» вышла в море следующим утром, а Ваня, проводив ребят в путь, заскочил домой и сходу огорошил Марию Сергеевну.

— Тащи свой гроссбух и все долговые расписки.

Маша удивилась, муж в цифры не лез уже давным-давно, оставив эту епархию на её попечение, но виду не подала. Надо так надо. На то он и муж.

— Тэк-с, угу, ага. Ничё не понял.

Маляренко громко захлопнул деревянные дощечки, служившие обложкою книги учёта.

— Сделай поимённый список должников, суммы их долга, семейное положение и их собственности. Привлеки Бориса. Сроку — два дня.

Ваня потрепал растерянную женщину по щеке и усвистал из дома. Дел было — невпроворот.

«Идите ко мне бандерлоги»

Третий день подряд питон Каа в лице Ивана вёл приватные беседы с бандерлогами, живущими в Севастополе и Юрьево.

— Боренька…

Вкрадчивый голос хозяина ледяным языком пролазил за шиворот рубахи, вызывая озноб и нервную дрожь.

— Боренька, что значит «не могу «? Ты, — шипение стало совсем тихим и потому особенно жутким, — забыл, как ты сюда попал, а? И с чего всё начиналось? Снова кораблик попилить хочешь, а?

Борис Михайлович утёр пот, заливавший лицо и промямлил нечто невнятное.

— Значит так, Борис. — Иван был снова обычен и громок. — За дом, мебель, имущество ты мне должен, со всеми скидками, ровно пять сотен. Ты идёшь по первому списку. Служебному. Ты не платишь никаких налогов. Больше того, у тебя казённый кошт. Зарплата. У тебя и твоей жены. Так?

— Так.

— Остальным гораздо тяжелее — они ещё и налоги платить обязаны… так что… Боренька, ты у меня сколько получаешь?

— Тридцать пять копеек и Света — двадцать пять.

— Итого шестьдесят. Значит, — Маляренко задумался. Сильно давить директора школы он не хотел. — С твоей семьи каждый месяц двадцать копеек. За два года погасишь весь долг. Без процентов. И всё!