– Вот это да! Не ожидал такого! Единственный вечерний рейс! – громыхал в пространство один из пассажиров – да таксисты должны рвать друг у друга клиентов. Им что – деньги не нужны?

– Может, случилось что? – раздалось с другой стороны.

– Да что может случиться? – раздраженно отмахнулся ещё один бывший пассажир, здоровый дядька лет пятидесяти. – Тут дорога хорошая, до города тут всего двадцать километров будет, никак не больше.

Народ собрался в круг, все загомонили. Сборище начало напоминать митинг. Иван стоял у самой двери, глядя сквозь стекло на улицу и слушая вполуха людей. Несмотря на идиотскую ситуацию ему было хорошо. В конце концов – романтика, блин. Всё же какое-то разнообразие в жизни. После развода с женой вся жизнь Маляренко сосредоточилась в треугольнике квартира – офис – пивбар. И выхода оттуда пока не находилось.

– Народ! – Иван развернулся к людям, улыбнулся и продолжил: – Да приедет сейчас кто-нибудь, никуда они не денутся. Не надо шуметь. Давайте у дежурной поинтересуемся!

И действительно, не прошло и двух минут, как в темноте за окном замелькал свет автомобильных фар – транспорт прибыл.

Транспорт оказался не один, а целых три: новенькая маршрутная 'Газель', блестящий почти новый 'Ниссан Цефиро' и древняя желтая с шашечками 'Волга'. При взгляде на нее у Маляренко в голове всплыло слово 'рыдван'. Что конкретно оно означало – Иван не знал, но другого определения этому чуду советского автопрома он подобрать не смог.

Пассажиры радостно матерясь дружно рванули 'на выход с вещами' и Маляренко, стоящего у двери, просто вынесло из здания аэропорта. Натянув куртку на голову, Иван трусцой двинул вслед за народом.

Дождик ослаб, зато подул ветер и выветрил последние коньячные пары из головы Ивана. Родившийся, выросший и всю жизнь проживший на юге Маляренко, начал замерзать.