На этом месте Юра замолчал, а рассказ подхватил «кожаный» паренёк.

— Дядь Гера, я не виноват! Я случайно её толкнул. Из-за ихней кухни выскочил и прям налетел. Я наконечник успел убрать! — Парень насупился. — Я уж извинился десять раз. Случайно ей нос копьём разбил и уронил. А эта… вторая… как заорёт!

Выяснилось, что на крик Светланы «Настю убили!» Юра вынесся, словно метеор, размахивая гигантским самодельным топором, и попёр на «кожаного» и Аню, пытавшихся как раз в это время поднять Настю на ноги. Нервы у дяди Геры окончательно сдали, и он, недолго думая, шмальнул в сумасшедшего топорщика. К счастью, основной заряд прошёл мимо, но немного подрало ухо, и сильно раскровянило скальп ближе к затылку. Вот.

Юра помялся и добавил.

— Вы, Иван Андреевич, не думайте. И за это, — он показал на повязку, — и за Настин нос я не в претензии. Повезло, можно сказать. А то, что этого придурка он повесил… так ему за это спасибо сказать надо. Серый Алишера так… как он ещё жив был — непонятно.

Юрка вздохнул.

— Максима жалко — хороший мужик был. Они сказали — он сразу умер.

Маляренко повернулся к «лысому».

— Пойдём, за столом поговорим. Нечего нам посреди степи болтаться. Приглашаю.

Лужин, слушавший рассказ Юры с каменным лицом, зло усмехнулся.

— Это твоё что ли, что ты приглашаешь.

Иван выдвинул челюсть и обвёл степь рукой.

— Это ВСЁ моё.

Получилось очень внушительно. Рядом согласно кивнул Юрка.