Загвоздка была в том, что я не считал ее матерью этого малыша.

Более того, я готов был даже рискнуть и держать пари, что в руках ее был сам Линди-младший, а не ее плоть и кровь.

И у меня были основания так думать: этот ребенок был довольно большим, чтобы носить его на руках, и ребенку Линдберга было уже двадцать месяцев; на этом малыше был ночной комбинезон «Доктор Дентон» – и точно такой же комбинезон был на маленьком Линди, когда его вытащили из кроватки; этот ребенок был закутан в одеяла, в то время как, судя по росту, вполне мог топать за мамой в зимнем комбинезоне и шапке.

Правда, вместо знаменитых светлых локонов похищенного ребенка я заметил у этого малыша темные вьющиеся волосы, но, черт возьми, цвет волос ведь можно и изменить!

Я сидел на одном из трех стульев, принадлежащих чистильщику обуви, у стены, выходящей на пути, ведущие в депо вокзала «Ла Сал Стрит Стэйшн». Когда я там дежурил, стул этот для меня был словно дом родной; чистильщик обуви по имени Клетус, парень лет семнадцати, не возражал, поскольку, когда вокзал наполнялся людьми, я вставал и отправлялся на прогулку, позволяя ему зарабатывать себе на жизнь.

Как раз сейчас я все равно собирался подняться, побродить по вокзалу и посмотреть, не появились ли там карманники-одиночки, залетные проститутки или вооруженные бандиты. К тому же было холодно, и находиться внутри вокзала было гораздо приятнее, чем здесь, на ветреной, шумной платформе.

Я был сыщиком в штатском из группы по борьбе с карманными кражами, возглавляемой лейтенантом Луисом Сэпперстейном, и моя работа заключалась как раз в том, чтобы торчать на железнодорожных вокзалах, автовокзалах и прочих подобных местах, где шныряют извращенцы в поисках удачи.

Возможно, сегодня мне по-настоящему привалило счастье. Может быть, думал я, мне повезло, как Линдбергу, когда тот перелетел через весь Атлантический океан. Я уже был самым молодым сыщиком в нашем отделе и может быть теперь стану в нем самым молодым лейтенантом.