– Другими словами, вы считаете, что рыжье… в смысле драгоценности до сих пор у неё? - задал Профессор решающий вопрос.

Посетитель утвердительно склонил голову.

– Хорошо… - криминальный босс ненадолго задумался. - Можете вы назвать примерную стоимость награбленного, - Профессор интонационно подчеркнул последнее слово: дескать, на святое дело идём, братан, - в долларах на сегодняшний день? Я понимаю, что на этот вопрос трудно ответить…

– Отчего же? Ведь вы сами сказали, что «этих деятелей» после войны практически всех арестовали. Впрочем, всех или не всех - не столь важно. Главное - в другом. По служебной линии мне удалось получить описи арестованного у мародёров имущества - эти данные не засекречивались. Я вычленил оттуда, как вы говорите, «рыжье», - старичок позволил себе улыбнуться, - вполне очевидно, приобретённое во время блокады, суммировал его в сегодняшних ценах и разделил на число арестованных скупщиков.

– Ну и?… - уже не скрывал волнения Профессор, поражённый гениальной простотой формулы, выведенной дряхлым искусствоведом.

– Десять миллионов долларов - такова средняя стоимость награбленного… - как и его собеседник, Савва Родионович сделал ударение на последнем слове и вперил в блатаря победный взгляд, - одним мародёром.

Хозяин офиса вскочил и заходил кругами по кабинету.

– Пивка не желаете? - остановился наконец Профессор.

– Нет, но от хорошего чая не отказался бы, - весело отозвался посетитель.

Авторитет нажал на кнопку. В помещение тут же вошёл здоровенный, но кривоплечий, как параллелограмм, секретарь-охранник.

– Принеси пару бутылок «Хольцена» и чаю… Какого? - хозяин кабинета обернулся к своему гостю.

– «Липтон», если можно. - Искусствовед мило улыбнулся секьюрити.

Видимо, просьба старика озадачила охранника - он продолжал недоуменно топтаться на месте.