Не умеешь распорядиться волей -- вгони её в ритуал. Есть такие практики. Практики -- дело опасное, но от неверия и скуки очень помогает. Главное, чтобы гуртовщик… чтобы слепец-поводырь, взваливший на себя бремя обучения и воспитания нашего, нас не боялся, нами не питался и на подсознанку нам не давил.

Браток, а ты в глаза ему взгляни: как он смотрит на нас? Со скрытой мыслью нарисоваться таким-то и ещё более таким-то? Или просто и кротко, как агнец на пса рыкающего? Если есть там мерцание -- приглядись. У них, у настоящих, в зрачках гуляют золотые искры. Не увидишь -- а всё равно узнаешь! Тигр и глаз тигра; луна острым лезвием над восточным краем земли, против закатного сияния; морозное октябрьское утро, золотые дерева под солнцем. Все, что отражает изначальный свет, способно тебя понять, потому что оно и есть понимание. И тигр, и луна, и поднебесный лес. Понимание балуется золотыми искрами на глади моря. Золото держит цвет солнца; видя это, люди поклоняются благородному металлу; все последующие грехи -- оттого, что кланяешься зеркалу, а не лику, отраженному в нём.

Видеть в идоле бога -- одно, считать идола богом -- совсем третье.

Но, господа, о чем мы все-таки толкуем? Оставим звёзды звездочетам. Братишка, ты способен меня понять? Въезжаешь в тему? Короче: хочешь в мага перековаться? Кидай суеты мирские -- и босиком к гуру. Смирись заранее, что теперь ты ничто: болванка, которую нужно как следует отбить. Чем смиреннее к нему подъедешь, тем быстрее голеньким исходным нулём станешь и начнёшь форму принимать. Ибо пахать тебе с ним отныне и вовеки. Магия -- как дурь: приложишься -- не отпустит.

И никогда не поймешь до конца, ты ею заправляешь или наоборот: она тобой и наставником твоим вертит как хочет. В мистических реалиях с пониманием туговато.