Я привел эти скучные технические подробности для того, чтобы все поняли, как благодаря неустанной заботе партии и правительства облегчен нелегкий труд советских дипломатов за рубежом.

Я попросил принести обед из буфета на этаже ко мне в кабинет и в час дня включил телевизор, чтобы посмотреть сорокаминутную передачу новостей. В разных концах мира происходили головокружительные события, а французы 15 минут обсуждали... повышение цен на салат.

На столе у меня ждала гора бумаг, но я должен был выполнять инструкцию Белобородова. Береженого Бог бережет. За новичком в первые дни могли и присматривать.

Я вышел из посольства и неторопливой походкой, через бульвар Ланн и авеню Фош, направился к Елисейским полям. На Елисейских полях я "вылизал" витрины и выпил кофе за столиком кафе Фуке. Все советские вновь прибывшие товарищи поначалу заглядывают в это кафе (потом, наученные опытом, обходят его стороной - цены rayi дикие). Я поговорил с официантом о погоде. Теперь, если французская контрразведка покажет ему мою фотокарточку - официант меня вспомнит.

Кофе мне не понравился. В нашей комитетской столовой на седьмом этаже его варят крепче.

Париж меня раздражал. Праздношатающиеся толпы бездельников - и это в разгар рабочего дня! Рядом за столиком нежно ворковала парочка. Небось студент и студентка сбежали с лекций.

Потом оба закрыли глаза и слились в десятиминутном поцелуе. Boкpyr люди шастают, посетители кафе глазеют - а этим все до лампочки, ни стыда ни совести. Он ее лапал, она тихо повизгивала.

"Ну хорошо, - думал я, - девка, что с нее взять? Выпороть для науки! А вот парень? Лохмы до плеч отрастил, а если Родину придется защищать? Ты же с такой прической прицел винтовки не увидишь! Нет, не будет защищать он свою страну, у него лишь бабы и выпивка на уме, да в кафе с компанией посидеть. Потеряла Франция свою молодежь - вот они, последствия буржуазной морали..."