— Моля, ты зверствуешь… Так хотелось попить водковки. У меня же стресс был, меня беречь надо. Отдай водковку, а? — скулил котомонстр, плетясь вслед за ушастой девицей.

Молли делала вид, что не слышит, решительно шагая по заснеженному полю, а котомонстр позади душераздирающе вздыхал, отплевываясь мятой.

«Да, досталось ему», — сочувственно подумала Саша.

Прошло полчаса с тех пор, как Саша, Молли и Гин догнали котомонстра со свинохамом. Никогда в жизни Саша не видела такой чудовищной взбучки, какую устроила монстрам Молли. Даже Гарбарета Гардибальдовна теперь казалась девушке безобидной милой сколопендрой, по сравнению с ужасом, который навела на монстров ушастая девица своими подзатыльниками и замысловатой руганью на неизвестном языке, очевидно, многоэтажном мате параллельных миров.

«Вот уж кто-кто монстр, так это ушастая. Это сколько же надо учиться, чтобы так ругаться? Теперь я понимаю, что значит образное мышление…» — думала про себя Саша, вспоминая с ужасом момент, когда ругань Молли начала материализовываться. Окружающее пространство в тот момент населилось кошмарными до неприличия образами, одного из которых — страшного фиолетового дракона с оскалом радостного унитаза — монстры перепугались так, что на котомонстра напала икота, а свинохам, так тот вообще чуть не расплакался, как мальчишка. Правда, чипсы он все-таки успел сожрать вместе с кульком.

Гин молча шел, улыбаясь своим мыслям. Видимо, некоторые из образов навеяли ему приятные воспоминания.

Молли теперь всю дорогу молчаливо затягивалась клочками котомонстровского хвоста, раздумывая, научиться ли ей вязать или все-таки бросить курить.

Притихшие монстры плелись позади, оплакивая отобранные трофеи.

Пурга не стихала, скорее наоборот, усилилась, будто бы озверев от бессилия сбить с ног ночных путников. Поземка волнами стелилась под ноги, и порой даже казалось, что это перекатываются волны невесомого белого моря, призрачного и стремительного, в котором приходилось на мелководье шагать по колено.