Они прошли еще метров сто, и Гин, указав вперед рукой, запнулся на полуслове, так как выбираться было некуда. Переход неожиданно заканчивался тупиком, аккуратно обклеенным газетами. Посередине тупика, как издевка, красовался вбитый в стену гвоздь, на котором висела авоська с рулоном туалетной бумаги.

Все.

Дальше дороги не было.

Потрясенный Гин осторожно пощупал стену рукой, молча сел на пол и обхватил голову руками. Молли присела рядом.

— Что ж, получается, что проход закрыт, — помолчав, сказал Гин. — Пошли обратно теперь?

— Вряд ли… — ответила Молли. — Обратно тоже не получится.

Она указала в глубь тоннеля. В сонной до этого момента тишине послышались тихие звуки. Отовсюду, из щелей, из-под вещей начали выползать существа: хрюкающие и попискивающие, одичавшие от векового одиночества бардачные свиньи, дальние родственники свинохамов, книжные вампироиды, хозяева книг, по виду — ожившие оригами, пыльные чихиморы — они выползали из своих убежищ и внимательно рассматривали путников.

Видимо, местная нечисть все это время наблюдала за ними исподтишка, но только после нападения самого смелого из них решилась выползти и разобраться, кто посмел нарушить покой их древнего убежища.

— С этими говорить бесполезно, эти слов не понимают, — предупредил Гин. — Съесть не съедят, но закусают и зачихают до смерти.

— Эх, курить хочется, а зажигалки и нету. — Молли сидела мрачнее тучи. — Грюг-то, мерзавец, еще пообещал, что проблем не будет.

— А что ты еще хотела от старого вредного комода? Сложнее всего придется с пыльными чихиморами, вроде просто пыль с глазами, а тебе глаза запылит так, что не сможешь отбиться и от десятка обычных книжных вампироидов.

Гин в отчаянии стукнул кулаком по полу, и парочка осторожно подползших пыльных чихимор, возмущенно чихнув, разлетелась в разные стороны.