Торговцы-зюкакайи, насвистывая, закрывали на замки свои магазины, зато магазины для вампиров открывались в полночь и работали до самого рассвета.

— Очки-то сними, — вполголоса сказала Молли.

Саша сняла очки — обычные очки для близоруких, которые ей приходилось носить весь световой день, чтобы не налетать на стенки. Такое резкое ухудшение зрения поначалу страшно напугало Сашу, пока ей не объяснили, что с некоторыми особенностями физиологии вампиров придется примириться.

Дневной свет вампиры переносят нормально, что бы кто ни говорил, просто видят в нем довольно расплывчато и нечетко, а еще хуже видят при наступлении первых сумерек, в так называемый «слепой час», когда вечер еще не наступил, а день уже ушел. Зато любой вампир видит в темноте гораздо лучше выспавшегося кота. Саша поняла это недавно, когда читала ночью книгу и вдруг с изумлением поймала себя на том, что забыла зажечь свет и преспокойно читает в кромешной тьме.

Хорошо еще, что после ночных бдений Сашу никто не будил, и она отсыпалась до вечера в уютной комнатке на третьем этаже большого старинного дома, в котором обычно останавливались приезжие знакомые и друзья Гугиса. По утрам девушку беспокоили тревожные сны, в которых руку царапали и резали оборванными краями старые, покрытые плесенью книги, и окончательно вырваться из липкой дремы без трех чашек крепкого кофе было невозможно.

Такое состояние, по словам Молли, называлось «адаптация, чтоб ее» и длилось несколько недель, а то и пару месяцев, пока организм не привыкал к новым ощущениям. О том, что в скором времени ей предстоит пережить адаптацию в обратное состояние после укуса антивампира, Саша старалась не думать.

Идя рядом с Молли по оживленной улице, она с интересом разглядывала прохожих, уже почти научившись по цвету глаз отличать шишиг от задрыг, сразу распознавая припозднившихся серьезных зюкакайев, обходя подальше свинохамов и стараясь не смотреть на встречных обормотцев, чтобы те не поняли неправильно и не обиделись.