Квартирная хозяйка какое-то время продолжала неразборчиво визжать, а потом из окна кухни полетели куртка, шарф и ботинки, после чего окно с грохотом захлопнулось, так, что зазвенели стекла, и оглушенная Саша с облегчением подумала, что вопли и драка, наконец, закончились. Гарбарета Гардибальдовна, видимо, отправилась пить успокоительное, а затем ляжет спать, чтобы с утра приступить к поискам новой квартирантки.

Машинально натянув на себя курточку, Саша села на ступеньку крыльца и попыталась осознать произошедшее, попутно зашнуровывая ботинки.

«А ведь это катастрофа, — пронеслось у нее в голове. — На улице. Ночью. В метель».

Впрочем, кое в чем ей повезло: поскольку с наступлением осени комната сильно промерзала по ночам, на Саше оказались предусмотрительно надетые теплая фланелевая пижама и свитер. Впрочем, все остальные вещи, а также деньги и документы остались в комнате. А вокруг веселились ночные гости, изображая в цвете и звуке схватку котомонстра с квартирной хозяйкой.

— А вот ничего смешного, — сварливо ворчал котяра. — Ненавижу, когда меня за шкирку хватают, как будто я не котомонстр, а какой-нибудь хомяк…

— Ты, Фуркис, не хомяк, а дурак… Тем же путем, что пришли, теперь обратно и не уйти будет. Ни одного шкафа поблизости нет и не предвидится. — Яркоглазый паренек критически посмотрел по сторонам. — Молли, а ведь плохо дело.

— Молодец, Гин, заметил наконец-то, — язвительно ответила ему Молли и, обернувшись к Саше, спросила: — Как тебя звать-то?

— С-саша.

— Мне не выговорить, — Молли снова закурила, кажется, сообразив, что в произошедшее оказался втянут случайный человек. — Вот ведь влипли в историю. Фуркис, котяра наш, всех незнакомцев сестренками и братишками называет, у каких-то димок или васек в вашем мире набрался, он впечатлительный, сволочь.

— Кто вы такие-то? — дрожащим голосом спросила Саша, старательно обматывая шарф вокруг шеи и отогревая замерзающие пальцы. — И что мне теперь делать, ночью, на улице? Вы что — ненормальные? Я ж вижу, что это не маски, это чертовщина какая-то…