Ну всё, выключай, Петька! Пошли вместе ужин готовить. Кушать хочется. Вот обормот, не слушает. Опять время двинул. Поставил 23 часа 21 июня. Сталин спокойно сидит в кабинете и что-то пишет. В пепельнице потухшая трубка, на столе горит лампа с зелёным абажуром.

Петька хватит! Пошли. Всё равно ты его не предупредишь. Не услышит он тебя. А Петька, я смотрю, весь на нервах. Чуть не плачет. 21 июня. Сталин вот он, рядом. Всё ещё можно изменить! Но Сталин не слышит. Бесполезно. Всё бесполезно.

Чтобы как-то расшевелить брата, предложила ему зверинец посмотреть. То есть, Гитлера и компанию. Машинально кивнув, Петька изменил в настройках центр координат. То же время, 23 часа 21 июня. Только теперь уже по берлинскому времени. В Москве сейчас уже час ночи.

Нда. Идея была неудачной. Петьке совсем худо стало. У него истерика началась. Он всё-таки разревелся. Бросился на пол на колени, ревёт и стучит кулаками в окно. Плюётся. Да ещё и матом ругается. Я даже и не догадывалась, что он столько ругательств знает. Раньше при мне никогда не ругался.

Кое-как я подняла Петьку на ноги и повела в ванну умываться. Умыла, высморкала (как маленького), а потом ещё и руки йодом ему мазала. Петька кулаки себе в кровь разбил об окно. Ох ты, горе моё. Поцеловав брата в щёку, я пошла прибираться в его комнате. А то он там здорово наплевал и намазал кровью.

Пока ползала с тряпкой по полу, непроизвольно прислушивалась к разговорам за окном. Гитлер совещание какое-то проводит. Большой круглый стол, на столе огромная карта. В карту воткнуто множество маленьких флажков со свастикой. Генерал (а может и фельдмаршал) доводит диспозицию. Сейчас про цели и задачи группы армий "Север" распинается. Гитлер склонился над картой и слушает, не перебивая.