– Вот это, на полу. Что это такое?

– Детский тапочек.

– Как он тут оказался?

– Упал с… эээ…

– Вот именно. И вспомните, откуда я тут взялась. А вместо тапочка ведь действительно может прилететь граната.

– Ты пытаешься мне угрожать? Мне??

– Стоп! Не надо злиться. Господин Гитлер, я пытаюсь помочь Вам. Помочь сохранить Рейх и жизнь. И раз уж Вам не дорога жизнь собственная, подумайте о миллионах немцев, которых Вы толкаете в могилу. Миллионах!

– А что ты хочешь от меня?

– Отложите нападение на Советский Союз. Заметьте, я пока не прошу даже отменить его. Отложите на сутки.

– Это невозможно.

– Невозможно на потолке спать, одеяло падает.

– Ты не поняла. Операция уже началась. Отменить её не может даже господь бог.

– Остановите главные силы. Ещё не поздно. Поймите, Рейх гибнет!

– Нет!

Вот, чурбан упёртый. В этот момент сверху на меня падает лист бумаги, за ним ещё один. Перехватываю их и вижу, что это две половинки одной, распечатанной на печатнике, фотографии. Петька что, совсем там рехнулся? Зачем он разрезал фотографию пополам? Тут падает новый листок. Та же фотография, только уже целиком. Судя по внешнему виду Рейхстага на фотографии, сделана она была в мае 45-го.

– Взгляните вот на это. Фотография чёрно-белая и тут не видно, но уверяю Вас, флаг над этим зданием – красный.

Дальше листы стали падать на меня один за другим. Вероятно, Петька нашёл что-то вроде истории войны в фотографиях. Я ловлю ещё тёплые после печатника листы и по очереди передаю их Гитлеру. А того явно проняло. Щека дёргаться стала. Руины Брестской крепости. Горящий советский танк. Горящий немецкий танк. Немецкий солдат на фоне горящего моста в Киеве. Сталин, Рузвельт и Черчилль втроём. Огромная колонна немецких военнопленных. Колонна советских танков, двигающихся мимо покосившегося дорожного указателя "Berlin – 80 km"; на заднем плане различима пара сгоревших танков с крестами.