Полоская щётку, Никольский с удовольствием клацнул пару раз своими режуще-перемалывающими поверхностями и, показав язык своему отражению, выскочил на кухню. "Сегодня понедельник, - бубнил дежурный астролог радио "Гардарика", - и поэтому звёзды не советуют..." "Как это понедельник?" Никольский выключил радио и, подойдя к будильнику, переключил его в режим календаря... - Пэ-нэ-дэ, - вслух прочитал Никольский и сел. Week-end... Куски сновидения, подобно стекляшкам калейдоскопа, пошуршали и сложились в абсурдную яркую картинку. Никольский поёжился: сон был страшный, но... но ведь лишь сон? А куда подевались двое суток? Понедельник... От травы таких глюков не бывает... Но - всё равно -, придя в контору, надо первым делом спустить траву в унитаз... Контора! Никольский вскочил и подбежал к телефону: - Макс, ты? Никольский. Прикрой от шефа... Не спрашивал ещё?.. Сейчас буду. Проспал. Да, спасибо... Стой!.. А там психолог наш на работу ходит? Да-да... Проблемы... Не успел, однако Никольский, положив трубку на рычаг, отдёрнуть от неё руку, как телефон зазвонил - резко и коротко. Поднеся трубку к уху и не сказав ещё "Алло", он услышал девичий голос, диктующий: - Проспект Газа, 13, квартира двадцать шесть. Приезжай. И гудки. Никольский раньше слышал этот голос дважды. И оба раза - во сне. Он вспомнил, что именно этот голос сказал: "Пойдём, не бойся меня". Он вспомнил, как именно этот голос сказал: "Брысь!" И вспомнил ещё, что двое суток продрых да ещё и на работу опаздывает. Быстро впрыгнув в рубаху, джинсы и туфли, он побежал - не в контору. Когда вагон метро нырнул со станции "Гостиный Двор" в темноту тоннеля, Никольский, наконец, попытался сосредоточиться, чтобы проанализировать события последних дней и хотя бы временно для себя решить, что происходит: сумасшествие, сон или какой-то сдвиг в самой реальности? Но мысли не удавалось углубиться в проблему: всё было так необычно, что он просто не умел об этом думать, не имел опыта мыслей на эту тему; в мозгу срабатывал какой-то предохранитель, и вместо мыслительного процесса Никольский погружался в ватное отупение.