Даже если она так не думает, подумал он, всматриваясь в блеск длинных рукавов ее платья.
Для концерта Бекуа Кински она выбрала обычное длинное платье из шелка небесно-голубого цвета с плотно прилегающей золотой баской, приподнимавшей грудь. Как всегда, свои длинные иссиня-черные волосы она распустила - они спускались до талии и обрамляли узкое овальное лицо и темные миндалевидные глаза.
- Ты выглядишь чудесно, Серена.
- Спасибо, Остиан,- ответила она, подходя к нему и расстегивая воротник рубашки,- ты выглядишь так, как будто спал в этом костюме.
- Он в порядке!- возразил Остиан, когда она аккуратно поправляла воротник.
- В порядке, но не в идеальном.- сказала она,- И ты это знаешь. Бекуа уже всем надоела с этим проклятым отчетом, и я не хочу услышать от нее, что художники раздражают ее своим растрепанным и помятым видом.
Остиан усмехнулся.
- Да уж, она весьма смутно представляет себе, что такое прикладное искусство.
- Все из-за избалованности во время воспитания в Европе.- сказала Серена,- А ты, между прочим, сказал что готов творить, не так ли?
- Да,- кивнул Остиан,- готов. Теперь я вижу, что внутри. И только я могу освободить это.
- Чтож, я думаю, лорд Фулгрим будет рад услышать об этом. Я слышала, что он лично просил Императора доставить этот камень с Терры.
- Ох, наконец-то… - прошептал Остиан, когда Серена, отвернулась, довольная его внешним видом.
- Все буде хорошо, дорогой. Ты и твои руки скоро заставят этот мрамор петь.