Степан Романыч пригляделся и в задумчивости почесал затылок - и в самом деле такого растеньица ему еще не попадалось: мясистый стебель и листья ажурными розеточками так замысловато закручивались и изгибались, что создавали какой-то праздничный разноцветный узор, отдаленно напоминающий сияющую украшениями новогоднюю елку. На Романыча вдруг повеяло теплом детских воспоминаний, вспомнились совсем уже было забытые праздники и лица, и на душе стало как-то спокойнее и веселее.

- Что это? - изумленно спросил Степан Романыч.

- Я же говорю "футурия", очень редкое растение, ни в одном ботсаду не найдешь. Бери, мужик, не пожалеешь, единственный экземпляр, сам из экспедиции привез.

- Так это, наверное, комнатное, в открытом-то грунте быстро загнется, видно же, что-то южное, а у нас, сам знаешь, климат суровый.

- Ни черта ему не сделается, я его на балконе забыл на всю зиму, думал, все - выбросить придется, а ничего - только сморщилось все и высохло, а как потеплело весной, пожалуйста, вновь набухло и листочки новые проклюнулись! Бери, даром отдаю, за двадцатку!

- Ничего себе даром, - возмутился Романыч. - да я на двадцатку полдюжины саженцев куплю, и еще сдача останется.

- Так это ж редкость, футурия, где ты еще такую найдешь?

Романыч прикинул, что найти такую действительно не просто, и, проклиная в душе свою мягкотелость, полез в карман за бумажником.

Рассчитавшись с продавцом и запихав горшок с растением в сумку, он услышал неразборчивый голос диспетчера, объявляющий прибытие электрички, и поспешно побежал на платформу, позабыв даже поинтересоваться, какого ухода требует приобретенное экзотическое диво.

Опомнился он уже в вагоне и поразился очередной своей глупости и тому, зачем он ее совершил.