- Ганс, блин! Ну что же это такое? Разве ж так можно?! неожиданно для всех завопил Пацук и раздраженно бросил коробку с гримом на пол. - Ты же шестеренки забыл смазать... - Микола сделал паузу, дав ефрейтору возможность начать испуганно озираться по сторонам, а затем докончил фразу: - ...У себя в голове. А то воно ж как бывает? Начнет какой-нибудь немец ерундой страдать, и бац, утром просыпается, а стены у комнаты матрасами обиты, кроватка к полу привинчена, на окнах пуленепробиваемые стекла и доктор в белом халате стоит. Мило так улыбается, ласково...
Кедман заржал, словно техасский мерин, и сломал одноразовую бритву о подбородок. Шныгин фыркнул в кулак, но никто не понял, зевал он или смеялся. Зато по лицу ефрейтора можно было отчетливо разобрать, что именно он думает о есауле. Пару секунд немец безмолвно шевелил губами, стараясь исключить из своей речи русский, немецкий и английский мат. Первое, в отличие от второго и третьего, заняло у Зибциха гораздо больше времени. Ну а когда закончил разбираться с этим, то понял, что сказать-то о Пацуке ему и нечего! Вот и осталось Гансу лишь махнуть рукой и вместе со всеми рассмеяться.
Всеобщее веселье окончательно разрядило обстановку, еще со вчерашнего вечера накалившуюся до предела. Почти сутки спецназовцы нервничали, и с этим даже хваленая подготовка доктора Гобе ничего не могла поделать! Тем более что француз с утра еще и масла в огонь подлил своими идиотскими высказываниями и тестами. Впрочем, обо всем по порядку.