- Рядовой Груздев по вашему приказанию прибыл, товарищ старшина! рявкнул тот, пытаясь вытянуться по стойке "смирно".

- Вижу, что прибыл. И не ори так, ты не на плацу, - поморщился бугай и пробормотал себе под нос:

- Хиловат. Ну да ладно. Комбат не выдаст, полковник не съест! - а затем строго посмотрел на солдата. - Короче, боец, приказываю тебе доставить мою ценную персону на твердую землю. Уронишь в бетон, навеки в нем и останешься! Фершейн, Штирлиц?

- Но, товарищ старшина... - взмолился солдат и тут же умолк под строгим взглядом начальства. - Садитесь. Куцы ж мне от вас деться?..

- Н-но, родимая. Пошла, залетная! - скомандовал старшина, осторожно забравшись бойцу на закорки.

И солдат пошел. С невероятным трудом выдирая ноги из бетона, новобранец выбрался-таки на твердую землю, проявив такие чудеса героизма, которые не снились ни Алексею Стаханову, ни Павлику Морозову, ни даже Зое Космодемьянской. Ну а выбравшись на край неспешно застывающей взлетно-посадочной полосы, новобранец в измождении рухнул на землю, едва не опрокинув ценную персону старшины. Тот негромко ругнулся, посмотрел на неподвижного рядового, затем перевел взгляд на кончик своего берца, слегка заляпанного бетоном, и, переведя взгляд обратно на бездыханное тело, пробормотал:

- В другое время убил бы, а сейчас выношу благодарность.

- Служу России! - прохрипел в ответ солдат, не поднимая головы с земли, и судорожным жестом попытался отдать честь. В результате этой сложнейшей операции правая рука рядового попала не в соответствующую уставу височную долю, а в щиколотку старшины. Тот хмыкнул и отступил на шаг.

- Ну-ну, служи, - поощрил бугай новобранца. - Где тут штаб находится?

- Там, - солдат, так же не поднимая головы, махнул рукой в сторону покосившихся деревянных домов. Старшина поправил на плече вещмешок и, пожав плечами, пошел в указанном направлении.