Табский холм видел и британские легионы, пробивавшие себе путь к Иерусалиму во время первой мировой войны.

А между этими событиями здесь прошли миллионы ног паломников - набожных ев-реев, христиан, мусульман. И все время, пока шел карнавал истории, деревня Таба так и стояла на этом холме.

Самыми последними завоевателями были оттоманы, хлынувшие из Турции в шест-надцатом столетии, чтобы сожрать Ближний Восток и опустить завесу мрака над регио-ном на четыре сотни лет.

Под турками Святая Земля задыхалась, и камни на ее полях торчали как голые кости мастодонта в грязном, кишащем болезнями болоте. Медвежий угол Сирийской провин-ции, Палестина была брошена на произвол беззакония и сиротства. Кроме смутного эха прошлого, здесь не было никакого общественного устройства. А Иерусалим, как писали тогдашние путешественники, был доведен до лохмотьев и пепелищ.

Всеобщая жестокость, всеобщая коррупция, пагубный феодализм ознаменовали бес-славное правление турок. Грязный бизнес для турок делали несколько влиятельных семей палестинских арабов. Одну из них, семью Кабир, наградили за сотрудничество крупными земельными наделами в Палестине. Ее владения занимали значительную часть Аялонской Долины.

В восемнадцатом столетии, получив несколько процветающих деревень, Кабиры на-селили их неграмотными, разоренными, жадными до земли арабскими крестьянами и ста-ли сосать из них все соки. Кабиры тем временем уже давно оставили палестинское запус-тение и перебрались в Дамаск, откуда управлялась Сирийская провинция. Как нетитуло-ванные дворяне, они зимовали в Испании, а лето проводили в Лондоне. Они были завсе-гдатаями рулетных столов Европы и частыми гостями султанов в Стамбуле.

Ни турки, ни Кабиры веками ничего не вкладывали в это место. Не было ни школ, ни дорог, ни больниц, ни новой агротехники. Под гнетом классических рабских и землевла-дельческих порядков доходы усыхали, а деревни разорялись. Обнищавших феллахов днем обирали турки и надували владельцы, а по ночам грабили бедуины.