По пути из дома в кафе Ибрагим каждый день заходил туда-сюда, бормоча что-нибудь из Корана и перебирая четки, и постепенно укреплял свое положение. Большую часть дня он держал суд в кафе, куря кальян, приветствуя односельчан и искренне при-слушиваясь к их сетованиям. Как и другие мужчины, он в основном был занят бесконеч-ным пересказом историй прошлого.

Каждый вечер, когда отец приходил домой, мама и сестра Нада мыли ему ноги, и он усаживался в большое кресло. Перед самой трапезой в комнату входили братья, вставали на колени, целовали ему руку и отчитывались о работе, проделанной за день. Обычно к трапезе приглашали дядю Фарука и кого-нибудь из родственников-мужчин или друзей; ели на полу, беря пищу пальцами из общей тарелки. Остатки мы с мамой и Надой потом доедали в кухне.

У отца была лучшая в деревне лошадь, отдаленное напоминание о нашем бедуин-ском прошлом. Ухаживал за ней мой старший брат Джамиль. Один раз в каждую фазу лу-ны отец уезжал на ней решать дела в окрестных деревнях. Он скакал галопом в развеваю-щейся на ветру одежде, специальной для таких случаев, и это было замечательное зрели-ще.

До того самого дня, когда меня внезапно отняли от матери, жизнь моя была доволь-но приятной. Из близких мне по возрасту детей оставалась в живых только сестра Нада, двумя годами старше. Я ее очень любил. Пока еще нам с ней разрешали играть вместе, по-тому что я был в ведении женщин, но я знал, что скоро настанет день, когда мне запретят дружить с девочкой, даже с моей собственной сестрой. У Нады были большие карие глаза, она любила дразнить и тискать меня. До сих пор я ощущаю, как ее пальцы перебирают мои волосы. Она заботилась обо мне. Все матери работали в поле, и если не было бабуш-ки, чтобы ходить за детьми, они были предоставлены друг другу.

Игрушек у нас не было, кроме тех, что мы сами делали из палочек и ниточек, и пока я не повидал еврейский киббуц, я даже не подозревал о существовании таких вещей, как спортплощадка, комната для игр или библиотека. Нада сделала куклу из палочек и лос-кутков и назвала ее Ишмаелем, как меня, и нянчила ее, как будто кормила из своих кро-шечных сосочков. Я думаю, что эти ее выдумки происходили от того, что ее, девочку, от-няли от груди в раннем возрасте, тогда как у меня оставалась привилегия на мамину грудь