И пудель, и мальчик беспрестанно вертели головами, а пудель еще и вилял хвостом. На ошейнике пса была какая-то гравировка, но надо было очень внимательно присмотреться, чтобы прочесть ее.

Глюки вперемешку с фантазиями. И ведь он знал это. Знал, что не видит ни гравировки, ни пуделя, ни вмятины на машине блондинки.

И все же так хотелось прочитать надпись на ошейнике.

– Твоя знакомая рассказала тебе о том, чем занимается она, ты рассказал ей, чем занимаешься ты… а потом твоя знакомая назвала тебе пин-код от анонимного счета, на который некий Энч перевел двадцать пять тысяч долларов. Интересно, за что? Конечно, у меня и в мыслях не было думать, что эти деньги полагались за то, что во время задержания был убит один из Волков. Именно тот, с которого можно было слить какую-нибудь информацию, а не те лохи, которых приняли в клан как шестерок и пушечное мясо. Нет, я так не думаю, Борис. Не будет же Энч платить за гибель своих людей? А ты что думаешь?

– Аааааа!!! Сука!!! – Борис бросился на Джета, видя лишь его спину и окно. Окно восемнадцатого этажа.

Борис только начал движение, а Джет уже шагнул в сторону, приседая на одну ногу и выбрасывая ему навстречу сжатый кулак. Удар в живот заставил Бориса согнуться, а Джет уже обхватил его ноги и резко выпрямился, толкая тело продажного полицейского в сторону окна.

Звон стекла – Борис успел схватиться руками за подоконник, но Джет уже перекинул его ноги и с силой швырнул его тело вперед.

Руки Бориса соскользнули, цепляясь за торчащие осколки разбитого стекла и оставляя на них кровавые следы. Несколько секунд был слышен его крик, потом глухой, еле различимый удар тела о мостовую – и тишина.

Джет перегнулся через подоконник и посмотрел вниз.

Центр города, очень людно – казалось даже странным, что Борис упал на землю, а не на кого-нибудь. Проходя мимо трупа, превратившегося просто в неподвижную точку, другие точки на короткое время замедляли шаг, но не останавливались, а продолжали идти дальше.