— Но в Интернете о тебе ничего нет? — не столько спросил, сколько констатировал Максим. За последние дни он неплохо изучил материалы хакеров сновидений, поэтому знал едва ли не всех хакеров и их последователей. — Я не встречал такого ника.

— Моего имени нет на слуху, я редко появляюсь в Сети. А если и появляюсь, то обычно под другим ником. Не люблю излишней популярности. — Борис снова улыбнулся. — Многие хакеры предпочитают вообще не афишировать своего существования. Так гораздо безопаснее.

— Понимаю, — кивнул Максим. — А те люди, что гнались за тобой — они из ФСБ? Я слышал, что у вас с ними возникали проблемы.

— Нет, как раз те люди были из другой конторы, — по губам Бориса скользнула усмешка. — Видишь ли, Максим, знание притягивает к себе самых разных людей. Одни являются исследователями непознанного — мы уважаем таких людей, делимся с ними информацией, принимаем в свои ряды. Но есть и другие люди — те, кому знания хакеров нужны для достижения совсем других целей. Знание в данном случае подобно оружию, и многие готовы платить любые деньги, чтобы его заполучить. А когда узнают, что знание не продается, — Борис опять улыбнулся, — то в ход идут совсем другие методы. Начиная от дискредитации хакеров и заканчивая охотой на них.

— Я могу это понять. Хотя, если говорить о знании, то я еще очень многого не понял. Те материалы в Сети, что я нашел, все-таки очень отрывочны и неполны. У меня в голове сейчас вообще все перемешалось — я даже не пойму, как вы относитесь к Кастанеде. Вы за него, или против?

Борис усмехнулся

— Догадываюсь, откуда ветер дует, — произнес он. — Отзвуки сетевых войн… Понимаешь, если мы — скажем так — не уважаем некоторых последователей Кастанеды, то это не значит, что мы против него самого. Кастанеда дал людям знание — новое, необычное, и в этом его огромная заслуга.