Нет, не так должно начинаться утро выходного дня, с тоской подумал Лекс. Это, по меньшей мере, несправедливо.

На столе осталась только тарелка с сосисками, на мгновение даже появилось желание грохнуть и ее об пол. Так, для симметрии.

Делать этого Лекс, конечно же, не стал. Взял одну сосиску, задумчиво прожевал ее и, вздохнув, поплелся за шваброй.

Следующая неприятность поджидала его в ванной, где рядом со стиральной машиной стояла швабра. Кроме швабры там была еще крайне неустойчивая полка, она висела над стиралкой и была уставлена оставшимися от прежних хозяев тюбиками, баночками и склянками — совершенно бесполезными в хозяйстве.

В тот момент, когда швабра совершенно случайно врезалась рукояткой в полку, Лекс успел вспомнить, что совсем недавно он хотел выкинуть этот хлам, но руки не дошли.

Теперь содержимое полки было рассыпано по кафельному полу.

Это уже была двойная несправедливость.

Лекс шагнул назад. И вдруг ступню правой ноги пронзила острая боль.

Вскрикнув, Лекс отскочил в сторону, уселся на пол в прихожей и, задрав правую ногу, стал извлекать кусок стекла, вонзившийся в плоть. Кровь лила ручьем. Ни йода, ни бинтов в доме не было, поэтому Лекс торопливо стянул с себя майку, чтобы перевязать рану.

Доковылял до телефона, — надо сбросить на пейджер Нику сообщение.

— Абонент один-девять-семь-четыре-один-один, — измученно выдохнул Лекс в трубку. — Купи бинты, йод и какой-нибудь еды.

Лекс. Да, Лекс — это подпись.

Положив трубку, Лекс аккуратно, стараясь не наступать на больную пятку, двинулся в сторону прихожей, где стояло несколько пар тапок. Ими никто не пользовался, разве что с работы кто-нибудь в гости заскочит — но сейчас, учитывая количество битого стекла, тапки были просто необходимы.

Щелкнул замок входной двери. Лекс как раз дохромал до прихожей и увидел там Ника, читающего сообщение пейджера, и незнакомую девушку с короткими светлыми волосами, которая с интересом осматривала обстановку.