Так я и сделаю. Перебью всех змей, а если не получится, то хотя бы вырву им ядовитые клыки.
Мне надоело бегать. Надоело искать ответы на вопросы. Я сам смогу решить, какой ответ правильный. Мой.
Мы приближаемся к высшей точке колеса, и я наконец решаю нарушить молчание.
— Ты ведь пришёл сюда, чтобы начать войну? — начинаю я. — Ты…
— Нет, — перебивает он меня, — я пришёл, чтобы понять, ты управляешь Фрамом или Фрам — тобой.
И я снова испытываю приступ необъяснимой паники, и даже чёртова лиса, висящая у меня на шее, не может помочь установить причину этого.
Глава 1
Понты
Москва, март 2007 года (события к 17 апреля, взлом МК)
Истории известно немного людей, которые, имея собственную пятикомнатную квартиру на Остоженке, проживали бы в съёмной однушке в Жулебино. На ум сразу приходит Лева Зильберштейн, но Лева из другого анекдота, к тому же он сдавал свою «пятёрку» какой-то богатой семье, а вот Лекс держал дорогую квартиру меблированной, но пустой.
Он наведывался на Остоженку в среднем один раз в месяц, проверить, всё ли в порядке. Всё остальное время проводил в Жулебино в съёмной однокомнатной квартире: косметический ремонт, минимум мебели, бытовая техника, санузел совмещён, аванс за месяц вперёд плюс коммуналка.
Подобный дауншифтинг был вовсе не из соображений безопасности, хотя именно в этом Лекс уверял себя всякий раз, когда заходил в лифт и морщился от запаха мочи.
Любой психоаналитик сразу определил бы причину: Лекс жил в Жулебино, потому что пытался доказать себе, что всё, чем он занимался последние годы, было не ради денег. Не ради квартиры, плазмы и тысячедолларового вискаря. Не ради понтов современной жизни, которые Лекс ненавидел с тех пор, как побывал на ставропольском турнире Башни.