Так имя Мартина попало в газеты. Оно прозвучало на всю страну в вечерних новостях «Би-би-си» и потом еще раз — в одиннадцатичасовом выпуске.

Сержант Калеб Мартин, детектив, тридцать девять лет, имел жену и сына.

— Чудно, — сказал инспектор Берден, — ты не поверишь, но я и не знал, что его так звали. Всегда думал, что он Джон или Билл или что-то в этом роде. Мы звали его Мартин, как по имени. Не могу понять, чего он полез? Что его на это толкнуло?

— Храбрость, — ответил Вексфорд. — Бедняга Мартин был крутой малый.

— Безрассудство, — печально и без укора заметил Берден.

— Храбрость вообще не самая умная вещь, правда? Ей мало дела до логики и рассуждений. Не оставляет рассудку шанса посмотреть трезвым взглядом.

Он был такой же, как они, один из них. Полицейскому всегда дико, если убивают полицейского. Это сугубое злодеяние и квинтэссенция всех преступлений, потому что, в идеале, именно предотвращению преступлений посвящает свою жизнь полицейский.

Разыскивая убийц Мартина, старший инспектор Вексфорд прилагал не больше усилий, чем в охоте за любым другим убийцей, но чувствовал, что дело задевает его лично. При том, что он не особенно любил Мартина и часто раздражался от его сосредоточенной унылой старательности. «Роет землю», — нередко с насмешкой и презрением говорят о полицейских. На жаргоне их иногда зовут «кротами». Именно эти слова сразу приходили на ум, когда речь заходила о Мартине.

Но теперь все это было забыто — Мартин погиб.

— Я вот все думаю, — сказал Вексфорд Бердену, — каким неважным психологом показывает себя Шекспир, когда говорит, что злые дела остаются, а добрые часто сходят в могилу вместе с телом