— Два месяца, — повторил Калвер. — И все это время мы не говорили… Вы замужем?

— Была, — просто отозвалась Аками. — Недолго. Мы… — она задумалась и поморщилась. — Мы просто были очень молоды.

— А я вдовец, — сказал Калвер. — У нас не было детей, и мне теперь некому оставить мое наследство… мою провинцию.

Сандра еле удержалась от нервного смешка. Наследство! Разоренная земля, разрушенные города и поселки, из населения выжила едва ли треть… Настоящее сокровище!

— А что с ней будет, когда завтра… если завтра…

— …меня убьют? — обыденно закончил Калвер. — Земля будет вдовствовать в течение десяти лет — в ожидании наследников или каких-нибудь забытых родственников. Конечно, будет назначен временный управляющий, который за это время выжмет из Гараты последние соки…

Сандра молчала. Она не могла до конца прочувствовать его боль: такую, наверное, испытывает умирающая мать, оставляющая ребенка одного-одинешенька на всем белом свете… Лицо Калвера — худое, длинное, изможденное — сейчас казалось почти красивым, черные глаза горели.

— Доктор Аками, вы не могли бы…

Его обычно уверенный звучный голос был так тих, что Сандре пришлось податься к нему, чтобы расслышать.

— Не могли бы вы стать моей наследницей… моей леди…

Сандра смотрела на него во все глаза. У нее вырвался какой-то короткий звук — то ли «ох», то ли просто истерический смешок. Калвер протянул руку, и она застыла, парализованная его прикосновением, таким нежным и робким… таким неожиданным у этого холодного невозмутимого человека. Но дрожь его пальцев пробудила ответную дрожь в ее теле — Сандра подняла руку и прижала его горячую ладонь к своей щеке. Калвер вздохнул с таким усилием, словно на грудь ему давила тяжелая плита.