Вот зарывать людей – это для них. А порученное вами дело им не по зубам. Стоит оставить их на пять минут без присмотра, и вся проделанная работа насмарку… Впрочем, все и так могло пойти насмарку. Бомба была небольшая, но очень мощная. Казалось бы, неудивительно, что даже от личного жетона и мандата Фрика ничего не осталось, но его секретарша кое-что вспомнила… – неожиданно тон Харбингер смягчился. – Стоило лишь задать ей несколько вопросов. После того, как она, – Лейн усмехнулась, – произвела «обычную проверку» кадзе, тот не стал снова надевать на шею личный жетон и прицеплять мандат обратно на нагрудный карман, что весьма странно, поскольку здесь все носят мандаты, в том числе и я, черт возьми. Мы даже перестали их замечать друг у друга. – Лейн посмотрела на мандат, выданный Бюро по сбору информации и приколотый к ее лабораторному халату. – Вы единственный, кто этого не делает. Так вот, он тоже этого не сделал. По словам его секретарши, сунул жетон и мандат в правый карман брюк, чего не может быть, если человек хочет оставить свидетельства того, что взорвал самого себя, поскольку бомба неминуемо разнесет в клочья все и вся. Но как раз именно так поступает человек, если он новичок в этом деле и, зная, что умрет, ведет себя на охраняемой территории неадекватно. В общем, его жетон и мандат оказались гораздо дальше от центра взрыва, чем мы предполагали… Я нашла фрагмент одного из кристаллов.

Хэши, не перебивая, с интересом слушал.

– Вы знаете, как мы проводим подобного рода поиски. – Харбингер закурила очередную сигарету. – Помещение опечатывается и обследуется резонирующим лазером Резонансная карта и компьютерная обработка данных помогают сузить область поиска. Построив векторное изображение взрыва, с большой долей вероятности можно определить, где находятся остатки кадзе. Помещение, микрон за микроном, исследуется с помощью фторохроматографии. В таком масштабе даже малые частицы кристаллов кремние-алмазных полупроводников сверкают как звезды.