Почти десять лет пираты используют пояс, чтобы заметать следы, когда направляются к Малому Танатосу. Только с этого направления Амнион разрешает им вторгаться в свои пределы… Пока мы тратим здесь время, операция идет полным ходом. Я не готова обсуждать ее детали здесь. Повторю лишь, что она тайная и последствия могут быть непредсказуемыми. Возможно, кто-то из наших людей или пиратов останется жив. Возможно даже, Амнион предпримет решительные ответные шаги. – Взяв на вооружение слова Уордена, поскольку своих доводов не хватало, Мин добавила: – Что бы ни случилось, мы должны быть рядом и действовать по обстоятельствам.

Все присутствующие на мостике уставились на Доннер. Отовсюду – с боков, спереди, сверху, – помещение командного модуля имело стандартную цилиндрическую форму, – на нее были устремлены испуганные (или гневные?), полные отчаяния (или обреченности?) глаза, словно директор спецназа только что отдала экипажу «Карателя» приказ покончить жизнь самоубийством.

Долф на мгновение опустил взгляд. Когда он вновь поднял глаза, они казались опустошенными, словно их владелец только что сдал противнику очередной рубеж обороны.

– Прошу разрешения говорить откровенно, – сказал Юбикви.

В первый момент Мин усомнилась в том, давать ли такое разрешение, но потом передумала. Считалось, что отсутствие согласия, – не говоря уже о враждебности, – плохо сказывается на дисциплине личного состава. Кроме того, «Каратель» – корабль Юбикви, и именно от него будет зависеть, отправятся его люди на очередное задание с воодушевлением или со страхом в сердце. Таким образом, Доннер решила положиться на свою интуицию.

– Пожалуйста, – кивнула она.

Юбикви уселся в кресле поудобнее, понимая, что разговор предстоит не из легких.

– Тогда позвольте у вас спросить, директор Доннер, – с нескрываемым возмущением заговорил Долфин. – Вы, что, совсем выжили из ума? Вы уже не читаете докладов? Вы, кажется, не понимаете, из какой переделки мы только что вернулись.