По земле, запинаясь о старые жёлуди и кряхтя под весом Джеймсовой ложки, шли гномы.

Барахлоу направил на них волшебную палочку:

- Облажамус!

Маленькие воришки тут же бросили добычу и забегали в панике.

- Ох, и лажанулись же мы! - кричали зачарованные бородатые человечки, совершенно не отдающие себе отчёта в том, а в чём, собственно, состоит лажа.

- Разве я не изверг? - потешался Барахлоу, ловя подлетевшую к нему ложку.

Все немного помолчали, слушая утренних птиц и слабые вопли "Ах, мы лохи позорные!".

Харря подумал, что два дня прошли неплохо, могло быть и хуже. Оставалось долгих пять дней, а ребята минули, судя по карте, половину пути до обиталища Чмошища.

- Ты, Поттный, не злись, зря я так напрягся, - примирительно прочавкал жующий Барахлоу. - Мне и самому изредка глючится… всякое…

Джеймс поёжился.

- Например? - тоскливо спросил вынужденный голодать Харря.

- Эх… Ну, в прошлом году сон приснился, будто стал я маленьким-маленьким, и отросли у меня на ногах отвратительные волосы. Вот… Дали мне люди кольцо золотое и послали к какой-то красной стыдно сказать чему. Ну, ты в учебнике женской анатомии её видел… Как надену кольцо - сразу вижу эту, ну, ты понял. А она зовёт меня, притягивает, как пылесосом. Жуть! Там один с посохом объяснил, мол, если кольцо не уничтожить, то этой, из учебника, весь мир накроется… Я пошёл, конечно. Я же за мир. Разные гады лезли, убить хотели, кольцо отнять. Натерпелся всего, настрадался…

И Джеймс вернулся к еде.

- А чем всё кончилось? - не выдержал Поттный.

- Не досмотрел. Будильник зазвенел. Но знаешь, что больше всего меня испугало?

- Что?

- Что у меня волосы на ногах вырастут. С тех пор каждый вечер смотрю и выщипываю на всякий случай.

Молли тихо хмыкнула в банку с вечной тушёнкой.

- Не смейся, - надулся Барахлоу. - Небось сама-то тоже…

- Есть малежко, - согласилась Фригидель. - Снится иной раз, что я Падла Анедала.