Трое суток рыцарь Лавеги - предварительно испросив, как это и предусмотрено вестовым артикулом, разрешения у императорского посланца и получив его - писал собственноручное подробнейшее донесение императору: "Об обстановке на наших восточных рубежах владений Его Императорскаго Величества и людских настроениях в оных, и обо всем протчем сопутствующем оному, а также и погоде зело преудивительной". Под градом лил с его сиятельства, пергаменты он крушил проворнее иного дровосека в лесу, один за другим!
- Доки... Ты это... Видишь ли, давненько я пергаменты чернилами не пачкал... А ну как ошибки? Под самый нос Его Величеству?
Рыцарь Докари весело рассмеялся и поспешил успокоить старого графа:
- Ваше сиятельство, дядя Лагги, ради всех богов, не беспокойся на сей счет: Его Величеству отлично известно, что самые верные соратники и слуги его отнюдь не те, кто стилусом пребодро чиркают, сочиняя проповеди столичным бездельникам и оды прекрасным дамам, но те, кто провел всю свою жизнь в бою и в походе, не выпуская из рук меча и секиры. Его Величество лично, устным порядком, запретил мне вмешиваться и править твои донесения, ибо Его Величество не желает, чтобы хоть кто-нибудь, включая самих богов, встревал в доверительную беседу с вернейшими и ценнейшими слугами Империи, друзьями и сподвижниками его отца.
Граф Лавеги покраснел до ушей от удовольствия и едва не пустился в пляс, на глазах у восхищенной родни и слуг:
- Его Величество прямо так и сказал?