Реннер засмеялся.

- Бери, это очень и очень странно! - Он откинулся на массажном кресле, и пока оно продолжало свою расслабляющую работу, вспоминал крохотных мошкитов: маленькие чужаки, не вполне разумные, однако способные управляться с технологиями, о существовании которых Реннер даже не имел понятия. - О, эти мошкиты - очень ценные существа, разумеется! И они же раздолбили в пух и прах линейный крейсер "Макартур".

В ответ - тишина.

- Гораций, у вас клинический случай паранойи, с тех пор, как мы познакомились. Причем больны вы очень долго. Блейн позволял Часовщикам свободно шататься по своему кораблю, но Боже Праведный, на "Ленине" для мошкитов это было невозможно! Морпехи никому не разрешили уйти, пока не проверили все до молекулы!

- Ошибаетесь. Я сам это сделал, - руки Бери поглаживали подлокотники кресла.

Реннер чуть не вскочил со своего место. Он резко выпрямился.

- Что?!

- И это должно было сработать, - промолвил Бери, наблюдая, как в комнату входит Набил с изукрашенным серебром кофейником и крошечными чашечками. - Кофе, Кевин?

- Да, благодарю вас. Вы занимались контрабандой с Мошки?

- Мы занимались контрабандой, не так ли, Набил?

Набил уныло усмехнулся.

- Ваше превосходительство, помимо того, что контрабанда - очень выгодное дело, мне нравилось то, чего в вашей коллекции никогда не было. Так воспринимал свободу Набил, которому не довелось понимать ее в обычном смысле.

Бери лишь дрожал и пил свой кофе. Ему снова пришлось вдеть руку в диагностический рукав.

- Бери, какого черта?

- Неужели я шокировал тебя спустя четверть века? Считалось, что Часовщики - самая ценная штука из всего, что я когда-либо видел, - произнес Бери. - Они умеют фиксировать любые данные, ремонтировать, укреплять, реконструировать и изобретать. Я решил, что безумием будет не оставить себе парочку. В результате, мы это устроили: двух Часовщиков погрузили в состояние стазиса и спрятали в воздушном баллоне. В воздушном баллоне моего скафандра.