Как бы мне хотелось сказать ей что-нибудь хорошее о ее глазах. Но мне эти любезности никогда не давались. Знаете, как светятся в темноте люминисцентные часы? У меня у самого такие есть. Когда просыпаешься ночью, то чувствуешь, будто рядом друг. Вот у моей девушки глаза лучились так же. Только они еще были и красивы. И больше они не были похожи на глаза разнежившегося котенка. Они были любящие и нежные, и печальные одновременно.

- Привыкла лежать под дождем? - переспросил я.

- Приучили к этому, - ответила она. - В приютах во время войны нас называли "уличные дети".

- Ты не эвакуировалась? - спросил я.

- Нет, это не для меня, - сказала девушка. - Никогда не могла нигде ужиться. Всегда возвращалась назад.

- Родители живы?

- Нет. Оба погибли, когда разбомбили наш дом, - в тоне, которым она это произнесла, не было ничего трагического. Все совершенно обыденно.

- Не повезло, - сказал я.

Она ничего не ответила. И так я сидел там, держа ее за руку и думал, как бы отвести ее домой.

- Ты давно работаешь в этом кинотеатре? - спросил я.

- Недели три, - ответила она. - Я долго нигде не задерживаюсь. Скоро и отсюда уйду.

- Почему?

- Так, неугомонность.

Вдруг она протянула руки и обхватила меня за шею. Не подумайте, сделала она это очень нежно.

- У тебя хорошее и доброе лицо. Мне оно нравится, - сказала она.

Это было странно. От того, как она это сказала, я сделался каким-то чокнутым и придурковатым. И следа не осталось от того возбуждения, которое охватило меня в автобусе. И я подумал, может, наконец, это то самое, может, я нашел девушку, которую искал. Не просто так, на вечер, а навсегда.

- У тебя есть парень? - спросил я.

- Нет.

- Я хочу сказать, постоянный?