— Рано начал, да? — спросил у отражения в зеркале. — Тридцатого декабря. Но ты-то мне не указ, верно? Может, я собираюсь напиться, чтобы не вспоминать! Забыть, понимаешь?! Давай, без тоста.
Дзень — стакан звякнул о стеклянную поверхность.
Алкогольные пары кружили голову не хуже аттракциона «летающая тарелка» в парке отдыха. Через какое-то время зеркало опять стало «ненормальным». Э-э, ты мне это брось, Андрей наставительно грозил пальцем, он пытался и никак не мог понять, в чем же причина «неправильности»? Двойник за покрытым амальгамой стеклом насмешливо повторял его неуклюжие движения.
— Всё зло от баб, — провозгласил Андрей. — Выпьем!
Испуганно зажал рот ладонью. Нет, нет, не вспоминать, забыть, как страшный сон. Эти волосы, эти губы, эти руки… Ноябрь. Последний месяц осени…
Вечером, четвертого (или пятого?) ноября, в общем, накануне праздников, он гулял по Баумана, изнывая от ничегонеделания. Все друзья-товарищи давно обзавелись женами, детишками даже. Дома сидят, не с кем на улицу выйти, проветриться. Работа, семья, снова работа — в свои двадцать семь холостяк Андрей казался среди них белой вороной. Жениться, что ли? Ага, на первой встречной. С другой стороны — Лерку-то проморгал. Дур-рак. Он присел на скамейку, открыл купленную в ларьке бутылку «Невского». Задумчиво, неторопливо прихлебывал, смотря на проходивших мимо людей. Шумные компании, увлеченные исключительно собой парочки, такие же, как он, одиночки. Центр города, тут всегда много народа. В мокрой брусчатке мостовой отражались желтые блики изящных, сделанных «под старину», фонарей. На толстых стеклах колпаков, обрамленных стальными завитушками, блестели мелкие капельки — да, тогда стояла дождливая погода. В бесчисленных кафешках играла музыка. Было скучно. Нет, было ужасно, невыносимо скучно.