Только в подземном переходе опять ошивались какие-то молодые мужики в камуфляже, изображающие из себя музыкантов. При этом псевдовояки не просто стояли, а еще и немузыкально бренчали на своих гитарах, натужно выкрикивая нечто милитаристическое. Наверное, думали что поют. Вообще — музыканты в общественных местах меня раздражают чрезвычайно. Почему это они полагают, что мне так уж приятно слушать их голоса? Умели бы хоть петь по нормальному. Так нет же! Стоят и пытаются переорать друг друга, а их друзья прилипчиво пристают к прохожим с протянутой для денег шапкой. Каждый раз обламываюсь, идя через этот переход.

Район считался «спальным», большинство городского люда уже разъехалось по разным работам, и только отдельные пешеходы все еще тянулись в направлении подземной станции. Не доходя до дома, я зашел в магазин купить разной жратвы. Так, самое основополагающее. Стоя в небольшой очереди, услышал монолог некоей старушенции: «Говорят все кризис… кризис… Что за кризис? Чего только не придумают! В войну вон даже по карточкам хлеба иногда не было, голодали… А сейчас картошка есть? Булка с маслом есть? Чего еще надо?»

«Да, — подумал я, — понимаю, конечно, что во время войны люди терпели все лишения и тяготы жизни ради победы и во имя нее. Но сейчас-то время у нас не военное и сильного желания страдать, у меня почему-то нет. Да и необходимости особой не вижу!»

Когда уже выходил из лифта на своем этаже, то повстречал хозяйку соседней квартиры — Антонину Ильиничну. Вот уж повезло мне! Признаться, не ожидал сегодня встретить эту веселую разговорчивую бабулю — она кем-то работала в местной управе и обычно уходила значительно раньше моего появления. Кроме того, она регулярно «стучала» на своих соседей и знакомых по подъезду — писала в «соответствующие органы» длинные многословные заявления. Причем делала это бескорыстно, из «гражданского долга» и чистой любви к искусству.