"Мне не нужна их работа", сказала Дженни. "Я просто хочу знать о Седрике. Мне кажется, я этого заслуживаю."

Анна закусила губу. Помолчав, она сказала: "Я посмотрю, что смогу сделать", и отключилась.

Дженни откинулась в кресле. Разговор потребовал от нее больше сил, чем она представляла. Но на короткое мгновение она почувствовала себя, как во времена руководства школой танца, когда кто-нибудь говорил ей, что это невозможно. Она смеялась над ними и говорила: "Я балетная танцовщица. Я специализируюсь в невозможном."

Куда же делся этот подход? Он же был встроен в нее почти до костей. Когда на ней останавливался луч прожектора, она никогда не сомневалась в своих возможностях.

Она просто танцевала.

Она вздохнула и встала. Седрик сидел на пороге. Увидев ее, он убежал.

x x x

Дженни не стала его искать. Она считала, что он заслуживает уединения, если хочет его. Но в течении дня, на этот раз расположившись в комнате развлечений, чтобы послушать Седьмую Бетховена, она ожидала его прихода.

Он появился к обеду, усевшись в кресле рядом, поглядывая на стол, словно ждал, что ему подадут. Она ела среднего размера бифштекс, что пожарила сама, и жареную картошку без приправы. Бифштексы были ее едой множество вечеров, их еще тьма оставалась в морозильнике, заготовленных для вечеринки, планируемой на рождество. Их легко было готовить и они были для нее абсолютно вредны. Прежде она никогда не принадлежала к людям, которые едят все что захочется, считая, что медицина излечит возможные повреждения. Но теперь она сама стала такой.

Она отрезала маленький кусочек бифштекса и задумалась, положить ли его на пол, как бы она сделала для другого животного. Под конец она пошла на компромисс и положила бифштекс на стул. Седрик долго его игнорировал, потом попытался схватить его левой лапой. Когда это не удалось, он стал есть, как ел свою кошачью еду, в неудобной позе.