– Опять собачка... - неодобрительно пробурчал он. - Их уже кто только не делал!
Рысевич поднял затуманенные творчеством глаза.
– Так она одноглазая. Такой еще не было, я проверял.
– Да хоть одноногая! - раздраженно воскликнул Гриф. - Собачки, ромашечки, крокодильчики - прошлый век. Где у тебя новизна? Уникальные идеи, неповторимые фирменные изюминки - где? У нас слот из-под носа уходит. Между прочим, опять к Айльбибековым: они вчера суфле "Розовые слезы" анонсировали.
Рысевич тяжко вздохнул и скомкал эскиз.
– "Слезам" много голосов не дадут. Сильно на любителя.
– Блин, ну что ты чужие голоса считаешь, а? - удрученно сказал Вовка, и вдруг разом подхватился и заорал, - Блин, понял? Блин!
Длинное лицо штатного гения вытянулось еще больше.
– За блины давно никто слоты не получал. Понял? Думай!
Рысевич с готовностью кивнул и испарился.
***
– Папка, ты мне обещал в дневнике расписаться.
На пороге конторы возникла третьеклассница Маша - дочка Грифа, его неизменная гордость и постоянный же источник беспокойства. Не по годам серьезная девочка умудрялась задавать учительницам столь каверзные вопросы и так замысловато отвечать у доски, что в упомянутом дневнике третий год прихотливо соседствовали пятерки за знания и единицы "за наглое поведение".
В последние недели, впрочем, единиц не было. Зато в колонке домашних заданий обнаружилось сочинение "Если бы я была президентом".
Гриф насторожился.
– Ты сочинение написала уже?
– Конечно, пап. Вчера еще.
– Дай-ка посмотреть...
Из раздутого портфеля была извлечена тетрадка. Гриф полистал заполненные аккуратными круглыми буковками страницы и углубился в чтение. На третьей строчке шея его начала наливаться нехорошей краснотой.
– Машка, ты чего понаписала-то, а?
– А чего? - пискнул мгновенно испугавшийся ребенок.