Результат не обманул наших ожиданий. Когда я появились в комнате, волоча связанную и жалобно стенающую пленницу, все взвыли от хохота. Димка тут же бросил Марину и присоединился к нам. Он был женихом прекрасной блондинки и предлагал мне любой выкуп за ее жизнь. Например, остатки селедки под шубой со своей тарелки или даже блестящий фантик от конфеты. Но я была непреклонна. Меня устраивал лишь натуральный обмен. Я, гордая дочь вождя, разумеется, с первого взгляда влюбилась в бледнолицего незнакомца и решила выйти за него замуж. Отпущу девушку, только если он сам вместо нее прицепится к моей веревке. Тот был вынужден согласиться, но в решающий момент коварно вырвал из моих рук кинжал и освободился. Никого чувства чести у этих белых людей, не то, что мы, простодушные африканцы!

Эта сценка вернула нашему празднику обычную непринужденность. Даже Ромка, перестав дуться на весь свет, с неожиданным интересом спросил:

— А что, Натка, вы действительно режете такими ножами?

— Мы — это африканцы? — уточнила я. — Разумеется, режем. Бледнолицых врагов. Чернокожих иногда тоже, если бледнолицых под рукой не оказывается. По обстоятельствам.

— Нет, вы — это женщины, — смутился тот, но все же продолжил, и глаза его загорелись: — Женщине такое не подходит. Она ведь не мясник какой-то, а… ну, как бы сказать… типа…

— Типа мимолетное виденье и гений чистой красоты, в натуре, — подсказал Олег. — А сами на кухне тайком орудуют огромными ножами, разделывая говяжьи туши. Ну, а при случае и человека прирежут. Такова женская суть.

— Я, между прочим, только пеку праздничные торты, а мясом занимается мама, — кокетливо возразила Настя. — Резать мясо — брр, какая гадость! А человека — тем более.

— Да? — протянул Олег. — А кто кромсает трупы в морге? Не вы, милые барышни? Между прочим, не зря нас, мужиков, от этого освободили. Наши мужественные, но добрые сердца не перенесли бы таких упражнений, а вам — хоть бы что.