Там все просматривалось, а на крайний случай можно вызвать вертушку, которая проутюжит впереди любую складку местности. Это здесь ущелье словно узкий мешок, который легко закрыть, а потом раздавить все, что в него попадет.

Небо еще больше прижалось к земле — закопченное, свинцовое, пахнущее влагой, его брюхо вскрылось, и заморосил мелкий противный дождь.

Игорь вздохнул за спиной и чуть слышно прошептал:

— Прир-р-ода пла-а-а-чет, наверное, о нас.

— Не спрашивай никогда, по ком звонит колокол, он всегда звонит о тебе, — криво усмехнулся Сергей. После этих слов предчувствие беды стало еще более гнетущим. — Молчи! Если начнется обстрел, сразу скатывайся в кювет, за машины не прячься, их взрывать будут в первую очередь, осколками посечет.

— Нас ничего не спасет, — Игорь заговорил неожиданно быстро, его заиканье куда-то прошло, но синеватая бледность затопила лицо. Перфилов тяжело вздохнул. Знал он такие лица, подобными они становились у многих ребят перед смертью. — Свечку не успели поставить, поэтому нет нам защиты. Эх, если бы раньше почувствовал тревогу, то в самоволку бы сбегал.

— Не трещи, поздно уже. Лучше молитву прочитай, может, бог услышит.

— Это вряд ли. Свечку не поставили, он другими занят — теми, кто успели…

После его слов и случилось то, чего они ждали с раннего утра.

Самого взрыва Перфилов не услышал. Его ударило в грудь и отбросило назад метров на пять. Удар оказался настолько мощным, что пластины бронежилета погнулись. Дыхание сбилось, а потом исчезло совсем. Сердце внезапно осеклось, когда он решил, что оно остановилось навсегда, застучало сильно и быстро. Правда, радовался этому одно всего короткое мгновение, потому что грохнулся всем весом на твердую землю и потерял сознание.