— Не бойся, сержанта предупрежу, чтобы он тебя не искал, у меня с ним отношения хорошие, а к обеду вернемся. Скоро командир придет, я сеанс связи с ним отработаю, и двинем. Ты бы шел отсюда… не дай бог, он тебя здесь застукает. Рычать начнет, не отпросишься потом…

— Уже пошел, — Перфилов встал с сожалением с кровати, на которой ему было так приятно, и пошел в казарму. Игорек прав, свечку поставить надо. Когда находишься на войне, привыкаешь к каждой мелочи относиться очень серьезно, так как цена ошибки велика.

Умереть легко, смерть в этих местах обыденность, поэтому и отношение к ней другое, чем на гражданке. Здесь все обрастают приметами, хоть они мало кому помогают, но практический смысл в них всегда есть — например, сунул в нагрудный карман портсигар и знаешь, что пулю в сердце уже не получишь.

Перфилов прошел по казарме и сел на свою кровать.

В воздухе висел тяжелый запах крепкого мужского пота и мокрой одежды.

На соседних кроватях спали ребята с его отделения из тех, кто стоял в наряде ночью. Слышался громкий неприятный храп с руладами, которые выводил командир отделения — его тезка Сергей Захаров, крепко-сбитый мужик, бывший боксер, обладающий хорошим ударом слева, поэтому его понапрасну никто старался не задевать.

Он уже лег, когда увидел командира, который прошел по казарме, недовольно глядя по сторонам. Капитан зашел к Игорю и выскочил оттуда минут через пять красный от возбуждения.

Петров побежал за ним, размахивая какой-то бумагой, видимо, успел вдогонку получить из батальона еще одно распоряжение.

Перфилов подождал еще полчаса, но друг не вернулся, видимо, застрял где-то в штабе: то ли для того чтобы выпросить увольнительную на обоих, то ли что-то заставили делать.

Хотелось спать, но Сергей знал, если заснет, то потом не встанет — лучше уж совсем не ложиться.

Поворочался еще немного, и не выдержав, отправился на поиски Игоря. Нашел его в штабе, тот сидел в коридоре, мрачно глядя перед собой.