Хэрригэн порой задумывался, в чем же тут дело. Получалось, что все усилия полиции ровным счетом ничего не давали. Будь проклята эта служба! Куда ни плюнь, брызги все равно попадают на тебя. Из-за своей работы он уже потерял жену, трех подружек, а скольких седых волос она ему стоила, нельзя уже и сосчитать. Из-за нее он все время пребывал в напряжении, дергался, превращался прямо в психа. Более того, временами в нем закипала какая-то злость. Еще бы ей не закипать — Хэрригэн постоянно был на работе, из работы состоял весь его день, и даже вечером он не мог от нее освободиться. Он жил, дышал, ел и потел на этой чертовой работе, и время от времени задумывался: а почему бы раз и навсегда на нее не плюнуть? Но вся закавыка заключалась в том, что кто-то должен был ее делать. Кто-то не должен был допустить, чтобы к власти в стране пришла мафия.

Многие полицейские мнили из себя солдат, ведущих войну против преступности, но Хэрригэн считал, что на самом деле все обстоит не совсем так. Передовая на фронте всегда четко определена, здесь же, на улицах, ничего толком не ясно, пока не засвистят пули. А порой даже и тогда. В городских джунглях, думал Хэрригэн, имеют значение не столько выучка солдата, сколько… инстинкт охотника.

Да, именно так — инстинкт охотника. Охота на диких зверей и, в случае удачи, их поимка, а нет — уничтожение. По сути дела, работа полицейских на улицах Лос-Анджелеса состояла в охоте, а сами они были охотниками, выслеживающими самую крупную и самую опасную дичь — своего собрата-человека.

Хищник услышал шум. Он посмотрел наверх и увидел вертолет. Когда тепловые волны от двигателей закружились в водовороте под его винтами, он стал похож на оранжево-красное привидение.