Коробочка, которую я держал в руке, была почти пуста: в ней осталась всего одна таблетка. Остальные коробочки не были распечатаны. Я кончил бриться и вернулся в спальню. Мне захотелось снова позвонить Римайеру, но тут дом ожил. С легким свистом взвились гофрированные шторы, оконные стекла скользнули в пазы, и в спальню хлынул из сада теплый воздух, пахнущий яблоками. Кто-то где-то заговорил, над головой прозвучали легкие шаги и строгий женский голос сказал: "Вузи! Скушай хотя бы пирожок, слышишь?.." Тогда я быстро сообщил одежде некоторую небрежность (в соответствии с нынешней модой), пригладил виски и вышел в холл, захватив в гостиной карточку Амада.

Вдова оказалась моложавой полной женщиной, несколько томной, со свежим приятным лицом.

- Как мило! - сказала она, увидев меня. - Вы уже встали? Здравствуйте. Меня зовут Вайна Туур, но вы можете звать меня просто Вайна.

- Очень приятно, - произнес я, светски содрогаясь. - Меня зовут Иван.

- Как мило! - сказала тетя Вайна. - Какое оригинальное, мягкое имя! Вы завтракали, Иван?

- С вашего позволения, я намеревался позавтракать в городе, - сказал я и протянул ей карточку.

- Ах, - сказала тетя Вайна, разглядывая ее на просвет. - Этот милый Амад... Если бы вы знали, какой это обязательный и милый человек! Но я вижу, что вы не завтракали... Ленч вы скушаете в городе, а сейчас я угощу вас своими гренками. Генерал-полковник Туур говорил, что нигде в мире нельзя отведать такие гренки.

- С удовольствием, - сказал я, содрогаясь вторично.

Дверь за спиной тети Вайны распахнулась, и в холл, звонко стуча каблучками, влетела очень хорошенькая девушка в короткой синей юбке и открытой белой блузке. В руке у нее был огрызок пирожка, она напевала через нос модный мотивчик. Увидев меня, она остановилась, ловко перекинула через плечо сумочку на длинном ремешке и, нагнув голову, сделала глоток.