Амад взял пустые стаканы, отправился к стойке и вернулся с полными. Теперь в стаканах была бесцветная жидкость, а на тарелочках микроскопические многоэтажные бутерброды.

- Я знаю такой уютный домик, - заявил Амад. - Вдове сорок пять, дочери двадцать, сыну одиннадцать. Допьем и поедем. Я думаю, вам понравится. Плата обычная, хотя, конечно, дороже, чем в пансионате. Вы надолго приехали?

- На месяц.

- Господи! Всего-то?

- Не знаю, как пойдут дела. Может быть, задержусь еще.

- Обязательно задержитесь, - сказал Амад. - Я вижу вы, еще не совсем представляете, куда вы приехали. Вы просто не знаете, как у нас весело и ни о чем не надо думать.

Мы допили, поднялись и пошли через площадь под горячим солнцем к стоянке автомобилей. Амад шагал быстро, немного вразвалку, надвинув зеленый козырек на глаза и небрежно помахивая чемоданом. Из таможенного павильона сыпалась очередная порция туристов.

- Хотите - честно? - сказал вдруг Амад.

- Хочу, - сказал я. Что я еще мог сказать? Сорок лет прожил на свете, но так и не научился вежливо уклоняться от этого неприятного вопроса.

- Ничего вы здесь не напишите, - сказал Амад. - Трудно у нас что-нибудь написать.

- Написать что-нибудь всегда трудно, - сказал я. А хорошо все-таки, что я не писатель.

- Охотно верю. Но в таком случае у нас это просто невозможно. Для приезжего по крайней мере.

- Вы меня пугаете.

- А вы не бойтесь. Вы просто не захотите здесь работать. Вы не усидите за машинкой. Вам будет обидно сидеть за машинкой. Вы знаете, что такое радость жизни?

- Как вам сказать...

- Ничего вы не знаете, Иван. Пока вы еще ничего об этом не знаете. Вам предстоит пройти двенадцать кругов рая. Смешно, конечно, но я вам завидую...