-Я был без сознания?- вопросил у неба главарь банды и снова вопрос остался без ответа. - Я ранен? - он осторожно ощупал своё тело: руки, ноги, грудь, спину.

 -Если я ранен, то почему стою на ногах и не чувствую боли, не ощущаю своих ран? Где кровь? Где скрывающие её бинты? А может, мне всё это лишь снится? - не переставал допытываться у окружающей тишины постепенно приходящий в себя бандит. Он переступил с ноги на ногу и, оставаясь во всё той же болезненной растерянности, провёл рукой со сжатым в ней кинжалом по стволу висевшего на ремне автомата.

 -Ой, - ствол оружия оказался неимоверно горячим. "Чех"* вскрикнул от обжигающей боли и, непроизвольно тряхнув обожженной рукой, разжал пальцы, сжимавшие рукоять кинжала. Узкий, остро отточенный клинок сверкнул лезвием и, зашуршав в листве, отлетел в заросли густого, с растопыренными во все стороны ветвями, кустарника. Хайлула зло выругался. Некоторое время он дул на обожженные пальцы, пытаясь притупить боль. Затем на мгновенье застыл, словно окаменев: значение самого факта ожога, наконец, дошло до его сознания. Всё окружающее не могло быть сном.

 -Араб, Карим! - позвал он своих приближённых, но никто не отозвался. Хайлула снова выругался. Его мозг, его разум, всё его существо твердили, что уйти далеко они не могли. - Карим, отзовись! - он прислушался. Тишина, стоявшая вокруг и наполнявшая его сознание звоном недавнего боя, подсказала: рядом никого нет. Бандит скривился от боли, машинально вытащил из кармашка разгрузки, помял в пальцах, сунул в рот кусочек насвая* и снова задумался. Обожженные пальцы ныли, но он всё же решился и вновь коснулся ствола кончиками пальцев. Сделал он это быстро и осторожно, так что лишь почувствовал кожей тепло раскаленного металла, но не обжегся.