Мы оба выкрикивали проклятия вслед моторизованному обидчику, потом оглядели друг друга и вяло улыбнулись.

- Вот мой дом, где гастроном, - произнес товарищ по несчастью, - если хотите попробовать очистить плащ...

- С удовольствием!

- Кочетков, - представился он. И, помедлив, добавил: - Биохимик.

Я тоже назвал себя, и мы пошли.

Сразу было видно, что это квартира холостяка. Слегка запущенная, немного запыленная. Порядка здесь не наблюдалось, но и беспорядок носил довольно умеренный, сносный характер. Кочетков провел меня в ванную. Я пытался вернуть плащу былой блеск и разглядывал длинные полки с пузырьками, банками и баночками, в которые было что-то насыпано и налито.

- Иногда работаю дома, - сказал Кочетков, прочитав вопрос на моем лице. - Попьете чаю, пока плащ будет сохнуть?

Мы прошли в комнату, которая отличалась от ванной только наличием обоев и отсутствием умывальника. Склянки, колбы, пузырьки и странного вида аппараты стояли здесь не только на специально приспособленных стеллажах, но и на серванте, на письменном столе, на тумбочке перед зеркалом и просто на полу. В их расположении был какой-то скрытый порядок, вполне ощутимый, но недоступный моему пониманию.

Кочетков достал из шкафа чашки и ложки. Хотел извлечь блюдечки, стоявшие стопкой на стеклянной полке серванта, по они, видимо, крепко присохли друг к другу, и хозяин, не сумев оторвать верхние, сделал вид, что передумал. Затем вытащил банку с белым сыпучим веществом.

- Это сахар, - объяснил он.

Мы пили чай и беседовали. Оказалось, что схожесть наших характеров не ограничивалась равнодушным отношением к футболу.

Мы оба плохи играли в шахматы.

Мы оба терпеть не могли очередей.

Мы не курили.

Мы ни разу не были во Владивостоке, но мечтали туда съездить.