Я взял первый стакан и поднес ко рту, но вдруг отставил в сторону.

- В чем дело? - поднял светлые брови Кочетков.

- Послушайте, - сказал я. - Скорее всего, у меня два дедушки - по отцу и по матери. Прадедушек уже четверо. Пра-пра - восемь, пра-пра-пра шестнадцать и так далее.

- Верно, - согласился Кочетков и опустил глаза.

- Восьмое колено - это два в седьмой степени дедушек. Какого же из них я сейчас вспомню?

Кочетков тяжело вздохнул:

- Вы попали в самую точку. Это одна из причин, по которой препарат пока не поступает в массовое производство. Мы еще не можем прогнозировать, какой именно предок из этого множества даст о себе знать в каждом отдельном случае. Но это только пока!

В его словах звучал неистребимый энтузиазм. Вероятно, такой же энтузиазм сопутствовал его предку-алхимику в поисках философского камня.

- В любом случае никакого риска. Либо понравится, либо нет.

- Гапка, Гапка! - ревел Клим. - Курей, курей подавай, бестолочь конопатая!

Я бросилась к раскаленной плите, сдернула цыплят со сковороды и уложила их в блюдо. Посыпала зеленью и картошкой. Сквозь дым и чад кухни стонал Клим:

- Скорей, тютеха! Обратно из-за тебя неприятностев получать!

Я полила курей уксусом и еще чем-то.

- Их благородие, как что не по его, сразу в ухо норовит, - жаловался Клим повару. - Счас обратно грозился. Не будет ежели, говорит, сей минут на столе курей, ты у меня заместо чаевых... Гапка!

Он выдернул из моих рук блюдо и исчез.

- Агриппина! - крикнул повар. - Гляди у меня, фритюр спалишь!

Я отодвинула от огня чугун с фритюром. Тяжелый, дьявол.

- "Спалишь", "спалишь"! Сам не спались от злости, - сказала я под грохот чугуна.

- И в кого ты такая родилась, Агриппина? - гудел повар. - Посмотреть на тебя - страх божий. Рыжая, бестолковая и конопатая. Ты отчего такая рыжая, а?