– Ах, Гэндальф, Гэндальф, – произнес он, – а ведь я почти дословно знаю все, что ты скажешь на Совете. Зря ты так скрытничаешь. Тебе не обогнать меня в этих поисках. Сколько бы ты не старался, я все время буду первым. Даже больше! И сегодня я, наконец-то, собью с тебя спесь.

Он опять замолчал и задумался. Мысли его целиком были заняты событиями последних пятнадцати лет. Что-то их слишком было много этих событий. Крупных событий. Важных событий. Как-то отразятся они в будущем? И слишком активную роль вдруг в них стал играть Гэндальф. Куда более активную, чем он – Саруман Белый, глава совета Светлых магов и Мудрых эльфов. Да-да, Гэндальф! Он, который и раньше везде совал свой нос, вдруг стал совсем уж вездесущ. Ни одно мало-мальски крупное событие в Средиземье не проходило без его самого активного участия. Разве не он устроил знаменитый поход на Одинокую Гору, направив туда Торина Оукеншильда? Как ловко он тогда сыграл на сребролюбии гномов! Ловкач! И чем это кончилось? Был убит Смог! Разразилась великая битва. И тогда же Гэндальф чуть ли не силой заставил Светлых магов и Мудрых эльфов вступить в борьбу с Некромантом. Саруман едва успел перехватить инициативу из его рук и сам возглавил это дело. А разве не должен он был это сделать? Или не он глава Совета?

Вспомнив о Некроманте, Саруман поморщился как от зубной боли. Воспоминания о штурме Дул Гулдура были для него вечной мозолью на ногах. Возглавить то он тогда возглавил, а вот дело сделал из рук вон плохо. Можно сказать, провалил его. Решил в одиночку расправиться с Черным чародеем, не подал вовремя знак Гэндальфу, и в результате упустил Врага. Вместо того, чтобы уничтожить Некроманта, его всего лишь изгнали из Черного леса. И он спустя некоторое время объявился в Мордоре и объявил себя Сауроном Древним – владыкой зла и наследником Моргота, его прародителя.